Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Принцы в башне

о не верил. Ясно же, что, пока власть Сейфа распространяется только на горы, он будет послушен султану Мухаммаду, признавая себя вассалом Высокой Порты, а ежели окажется в его руках целая страна, то бывший шейх немедля возгордится, самого себя султаном наречёт, и что из того произойдёт – догадаться не трудно.
Однако турки в дело вмешались.
Янычарский булук подошёл к городу и с ходу, прежде, чем католики сумели понять, что случилось, занял Кальбу – один из фортов, прикрывавших бухту Маската. Однорукий Исмагил, отправившийся со своими птенцами в этот первый для них поход, не позволил упиваться победой и в ожидании медленно ползущей артиллерии велел окапываться, возводя контрредуты по всем правилам окопной науки. Покуда бывшие бостанжи привычно орудовали лопатами и кирками, Исмагил прохаживался между работающими и громко объяснял, что за крепость Маскат и как её следует брать.
Город был укреплён не слабо, хотя регулярному войску подход к нему был. Цепочка сторожевых башен и небольших фортов, поднявшихся на окрестных холмах, надёжно прикрывала город от набегов разобщённой арабской конницы. Наблюдатели издали обнаруживали людей Сейфа и отгоняли их пушечной пальбой. А вот настоящей армии башни противостоять не могли.
– По одной сковыривать, как бородавки! – говорил яябаши, прищёлкивая пальцами, словно отщипывал воображаемую бородавку. – Главное – под пушки не лезть, артиллерия у европейцев сильней нашей; а прямо изпод земли выскакивать – и на стены. Пророк говорил, что Аллах схватывает грешника внезапно. Погодите, я вас ещё на ночной штурм поведу, там узнаете, зачем на свет родились.
Со стороны города бахнул ружейный выстрел. Коекто из воинов опасливо пригнулся.
– Работать, дети шайтана! – закричал Исмагил. – Быстрее в землю зароетесь – целее будете!
Однорукий подошёл к одному из новичков, толкнул его в недорытую траншею.
– Чему я тебя учил? Окоп роешь – в яме стоишь! Хоть до колен, а ноги прикрыты. Я вон без руки воюю, а без ноги ты никуда не годен будешь! Храбрость – храбростью, а глупость – сама по себе.
Семён споро орудовал лопатой, слушал крикливые пояснения учителя, а сам поглядывал на осаждённый город. Посад большой, а стена невысокая, едва в рост человека. Земляные валы косо облицованы камнем и побелены, а вернее – залиты едкой известью, чтобы никто не взбежал нахрапом по скользкому склону. За стеной кучно виднелись крыши домов и поднимался к небу шпиль с крестом на верхушке.
Грехи наши тяжкие! Конечно, за стеной сидят еретики, паписты – те самые злыдни, о которых Мартынка столько непригожего рассказывал... А всётаки на спице крест красуется, и оттого в душе начинает гореть стыд.
На следующую ночь Семен сбежал.
Выполз из шатра, пробрался среди куч развороченной земли, перемазавшись в извёстке, влез на покатую стену куртины и оказался в городе. Никто Семёна не заметил, беспечное охранение схватилось за оружие, лишь когда фиг

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34