Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Принцы в башне

ура беглеца с ружьём в руках объявилась в дверях кордегардии. Тут оказался самый опасный момент во всём предприятии, поскольку всполошённые воины могли в ту минуту запросто Семёна порубить. Однако господь миловал, и Семёна, накрепко повязавши, доставили пред грозные очи коменданта крепости, адмирала и губернатора арабских провинций Руиса Ферейры д'Андрада.
Руис Ферейра был шестым губернатором португальской Аравии, а число шесть, как всем известно, не лучшее из чисел. Полтораста лет назад славный Альбукеркер прибыл в эти воды со своей эскадрой. Своё прибытие Альбукеркер ознаменовал громкой победой, разбив у сомалийского берега флот последнего из мозамбикских султанов. Затем португалец напал на Индию, подарив католической короне Гоа, а спустя два года появился в Персидском море, отняв у персов Гурмыз, а у арабов Маскат.
У шестого губернатора история повторялась в обратном порядке. Двадцать лет назад во главе мощной эскадры он появился в этих водах и немедленно был разбит пришлыми англичанами, причём даже не королевским флотом, а кораблями Остиндской компании. После этого персы воспряли духом и оттягали у д'Андрады город шести климатов, островной Гурмыз. Затем и арабы вообразили себя воинами, и уже третий раз номады шейха Сейфа пытаются прорваться сквозь цепочку фортов. Порой Руису д'Андраде метилось в ночных кошмарах, будто Альбукеркер смотрит с небес на негодного губернатора, растерявшего всё, что было приобретено, и жестоко пеняет ему перед глазами святых и праведников. Тогда поутру Руис Ферейра призывал замкового капеллана Мануэла Эаниша, заказывал молебны и требовал большего усердия в борьбе с мусульманским нечестием и иными, противными католичеству извращениями.
В таком настроении пребывал шестой губернатор в ту минуту, когда к нему приволокли связанного Семёна.
Престарелый правитель ни минуты не сомневался, что перед ним пойманный лазутчик. Руис Ферейра д'Андрада видел людей насквозь и готов был немедленно повесить изловленного шпиона. Однако любопытство пересилило, и сначала Семёна допросили.
Поарабски в ту пору Семён почитай что и не говорил, знатоков турецкого в крепости тоже было не густо. А вот когда Семён с горя попытался объясниться податски, то неожиданно услышал ответ.
Повелитель сущего, каким именем его всуе ни помяни, любит для исполнения своих предначертаний извилистые пути. Так случилось и на этот раз. Среди португальских офицеров оказался один, столь же чуждый португальцам, как и сам Семён. Звали его Питер ван Даммам, и был он голландцем, хотя фамилия его оказалась созвучна арабскому посаду, что совсем неподалёку от Маската. В юности ван Даммам бывал в Датской марке, к тому же языки датский и голландский схожи, как, например, схожи промеж себя славянские или тюркские наречия. А дорога, приведшая голландца в Аравию, оказалась и того причудливей. Некогда страна мельниц и тюльпанов принадлежала испанской короне, и с тех пор повелось, что многие фламандские, зеландские

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34