Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Секрет черного камня

немного в растерянности, горько усмехнулся и вновь опустился на ковры в молитвенной позе. Только больше не прятался, а, напротив, устроился поближе к михрабу. В мечети эта ниша вроде как алтарь в настоящей церкви – самое святое место. Теперь вся надежда на Аллаха. Выйти из лсечети – верная смерть, на вопли везира, должно, целый тумен стражников сбежался. Только высунься за ограду – мигом продырявят. А тут всётаки молитвенный дом, и, значит, сначала тебя выслушают и лишь потом будут судьбу решать, если, конечно, захочет Аллах.
За оградой послышался шум, тяжёлая дверь распахнулась, в проёме объявились теснящиеся аскеры, позади которых виднелся тюрбан Васаятпаши. Васька пронзительно закричал, указывая пальцем на коленопреклонённого Семёна. Стража замерла в нерешительности... статочное ли дело – брать силой человека из мечети. Обычай беста среди правоверных соблюдается свято, преступить его – великий грех, а мулла грехи отпускать не умеет, за всё придётся держать ответ перед самим Аллахом. Господь пророка не любит посредников.
Мимо топчущихся на месте воинов протиснулся мулла в богатом халате и зелёной чалме, указывающей на совершённый некогда хадж.
– Кто ты? – требовательно спросил мулла.
– Я христианский невольник, – ответил Семён поарабски, – а сюда пришёл, чтобы увидеть вашего господина и спросить о некоторых вещах, иншалла.
– Христианин не должен находиться в мечети, – приказал мулла, – а бостанпаша не обязан отчётом невольнику. Покинь эти стены.
– Я прибег к защите и покровительству Аллаха, – упорствовал Семён. – Если паша не желает говорить со мной, пусть он позволит мне свободно выйти и отправиться к своему господину.
– Он лжёт! – закричал Васаят, тоже переходя на язык арабов. – Это беглый раб и убийца. Вяжите его!
Стражи стояли, переводя испуганные взгляды с муллы на господина.
– Аллах акбар... – пробормотал священнослужитель и поспешно вышел, не глядя ни на кого.
– Вы слышали приказ? – с угрозой в голосе повторил везир.
Аскеры неуверенно шагнули вперёд.
– Василий Яныч, – с укоризной произнёс Семён, – неужто трудно на спрос ответить?
– Взяать!... – не помужски тонко взвизгнул Васаят, и полдюжины аскеров разом кинулись на безоружного раба, мигом скрутили его, заломив руки и уперев промеж лопаток копейные древки.
Через три минуты Семён, так и не удостоившийся от паши ни одного слова, был сброшен в яму, где отныне ему предстояло ждать решения своей участи.
Самое дикое, что в эти минуты оставалось уповать только на помощь Мусы. Вряд ли купчина захочет вот так просто распрощаться с деньгами, которые он не так давно выложил, покупая Семёна на гурмызском рынке. Значит, постарается выручить. Что Семён принадлежит купцу, пленившие его люди знали – арабская вязь, выбитая чеканщиком на ошейнике, сообщала об этом всем, умеющим разбирать мусульманскую грамоту.
Так и вышло. Васаятпаша слишк

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34