Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Секрет черного камня

от таких измывательств может окончательно взбеситься или руки на себя наложить. А битый до полусмерти – сломается и будет отныне бессловесной тварью, вроде тех ишаков и мулов, среди которых ему жить приходится.
Семён выжил и не сломался, только закостенел в тихой покорной ненависти.
С того времени начался нескончаемый поединок между рыжебородым персиянином и бесправным рабом. Все распоряжения Мусы Семён исполнял беспрекословно, но приобрёл опасную привычку поминать вслух имя Христово, чем доводил Мусу до гневной икоты. Муса пытался орать и ругаться, но Семён знай прощал обидчика, как Исус заповедовал. Тут Муса ничего поделать не мог: сам низвёл раба до положения вьючного осла, а ослу кричать и султан не запретит. Озлобившись, Муса хотел отнять у невольника крест, но встретил решительный отпор.
– Я христианин, – твёрдо сказал Семён, держа руки у груди, – и христианином умру. Лучше сразу убивай.
– В петлю, что ли, полезешь? Сам тогда в адский пламень попадёшь! – Муса расхохотался, гордый знанием христианского закона.
– Не полезу, – проникновенно произнёс Семён. – Я в пятницу в мечеть зайду и на джоиномоз нагажу. А потом скажу, что ты велел.
От таких слов Муса пошел багровыми пятнами, захрипел полузадушенно:
– Да я тебя своими руками!...
– Казни, – согласился Семён. – Но креста не тронь.
Впервые Муса сдался перед упорством слабого, позволил рабу его святыньку. Зато второму своему невольнику, чернокожему абиссинцу Ибрагиму, принявшему ислам и уверовавшему в Аллаха, Муса даровал вольную, оставив, впрочем, при себе на всякие посылки. Ну а Семёна, само собой, держал для чёрных работ и мелкого тиранства.
Казалось бы, после таковых мытарств ничем уже Муса Семёна принизить не сможет, но человеческая злоба – тварь пронырливая и горазда на всякие ухищрения.
Прошло без малого полтора года, и Муса, бесконечно странствующий со своим караваном в поисках барыша, прибыл в святой град Иерусалим. О таком Семёну мечталось давно и трепетно. Ещё отроком, слушая безгрешные поучения отца Никанора, представлял в детском умишке гору Елеонскую, и страшную Голгофу, и Вифлеемскую пещеру с яслями, и Честной гроб господень, что до сегодня висит в воздухе, ибо земля не смеет коснуться его своей нечистотой. Прославленные места представлялись чётко, как на иконах писано: горы невелики и так круты, что над собой изгибаются, навроде как волна. Над яслями в укромной пещере и посейчас стоят бычок и ослятя, готовые дыханием согреть божественного младенца. И иные чудеса толико же дивны и прекрасны.
Малость пошатавшись по свету, Семён уразумел, что рассказы хоть и не совсем врут, но на деле дальние страны оказываются не такими; как представляется не бывавшему там. Коечто – больше и удивительней, но куда чаще – обыденней и подомашнему привычней. Как он мальчишкой гору Арарат воображал? Стоит посреди поля огромнейший камень, видом схожий с перевёрнутым котлом, а на дон

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34

оптовая продажа офисной мебели