Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Секрет черного камня

отрел на костлявый Васькин кулак и, нагнувшись, доверительно зашептал на ухо. Василий слушал, жмурился продувным амбарным котом, спознавшим о сметане, кивал. Лишь однажды вздрогнул испуганно и даже отшатнулся искусителя.
– Надо, Васаятага, – проникновенно повторил Салимхан. – Чужеземцу можно верить, но иноверцу – никак.
– А, ладно! – вскричал Васька бесшабашно, как в прорубь прыгнул. – Была не была – режь в свою веру! – Но тут же из проруби вынырнул и добавил обеспокоенно: – Только сначала от Фархадки избавь.
– Не беспокойся, Васаят, – уверил везир. – С узденем я договорюсь.
Так и вышло. Фархадага, прослышав о великих убытках, которые нанёс ему доверенный раб, сбросил природную лень и сам приплыл в Ряш. Плыл, твёрдо зная одно: Ваське живым не бывать. А удастся ли деньги вернуть, то один Аллах ведает. Получилось же всё наоборот – долги Салимхан простил, то есть не то чтобы простил, но до конца разорять узденя не стал. А вот изменщика Ваську в обиду не дал – оставил, как и обещал, при своей особе.
Жалованья рабу никакого не положено, а на корм Василия поставили вместе со старшими слугами и поселили во дворце, не в палатах, конечно, но и не в каморке, а тоже со старшими слугами. Платья дали всякого: два кафтана – киндячный, на будний день, и парчовый, носить во дни приезда шахского величества. От такого счастья Василий уже и понимать перестал, на каком он свете. Смущало только предстоящее обрезание, ну да это ничего, перетерпим; вон сколько народу вокруг, полная Персия, и все обрезанные. Зато уж потом!... Там уж он развернётся! Себя на волю выкупит, собственным домом заживёт, и не поотцовски – скаредно, а как на Востоке положено. Ворота золотом вымажет, в саду гранаты посадит и инжир. Слуг заведёт, чтобы всё чёрные арапы. О гареме както не мечталось, побаивался с непривычки, а так – девок полный дом наберёт, и всё черкешенок, а не какихнибудь там конопатых. Весь авретбазар его будет.
За такими мечтами незаметно подошёл день обрезания. Василий к тому времени уже привык молиться семь раз на дню: пятижды по крику муэдзина и два раза по велению души, привык ежедневно слушать поучения старого муллы и поститься днём, после заката дозволяя разрешение вина и елея. Даже койчто из Корана наизусть вызубрил. Ну всё хорошо, если бы не это обрезание. И не столько боли страшно, сколько опасно, что Христос с неба всё видит, а если что и проспит, так ему ангелы доложат. Да и место срамотное – иного, что ли, не могли найти?
С утра, после всех положенных молитв, к Василию явился Салимхан вместе с дворцовым лекарем. Таким же порядком отправились в баню. Баня у турок не то что у православных – место смутительное и дивно украшенное. Как её топят – не вдруг и поймёшь, ни дыма, ни угара нет, а жар есть. В чанах вода горячая, в бассейне – прохладная. Потолки в банях высокие, полы выложены мрамором, а прислуживают моющимся звероподобные банщики костоправы и молодые бабыгяурки, на которых вместо

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34

порно истории