Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Секрет черного камня

орого Васаят не то что вслух, но и в душе ненавидеть боялся. Да и как злобствовать на благодетеля своего, изза которого жить стал сладко, хоть и не так, как хотелось. Чуть поджила стыдная рана, Василий сам похромал к хану, говорил с ним покорно и даже малым не попенял обманщику, словно с самого начала о таком договаривались. Спрашивал о делах, о том, какая должность ему будет при везире, сколько и чего на прокорм дадут. Таким разговором Салимхан остался доволен, отвечал скопцу ласково и всякого обзаведенья прислал больше, чем собирался.
Через полгода нескоромной жизни Васька получил повышение, Салимхан, как прежде Фархадага, обманулся видимой покорностью кастрата, решил, что острый ланцет – алмибда, сделал своё дело. Теперь Васька и впрямь, как было когдато обещано, стал при Салиме помощником, вёл дворцовое хозяйство, вроде как ключарь в барской усадьбе. Должность хлопотная и беспокойная, но кто понимает, за такую крепко держится. Вроде бы и начальства всякого над тобой тьма, а нити от любого дела в твоих руках. У кого ключи на поясе – тот и главный.
Однако пользоваться тайной властью Василий не спешил, понимал, что может лишиться уже не мудей, а головы. Прошёл год и два – не было у Салимхана более верного и услужливого помощника. А что в душе скопца творилось, то Аллах ведает. Приезжал летом шахиншах с двором и гаремом или приходила зима, а с ней сонное спокойствие – смирный Васаят всегда был услужлив и расторопен, говорил тихо, глаз не подымая.
А потом грянул гром, да такой, что самые старые, давно живущие на задворках служанки не могли такого припомнить. В неурочное время пал на мирное Салимово житьё гнев Аллаха. Великий везир Карчкан прибыл в летние дворцы посреди зимы и начал всё хозяйство шерстить, словно он не великий везир, а кади, присланный от казначейства.
Салимхан всякий миг жил под страхом доноса и концы в воду прятать умел, но на этот раз никакие увёртки не помогали. Во всяком деле обнаруживалась недостача и прямое воровство. И когда оказалось, что из всех старших слуг чист лишь растяпа Васаят, бостанпаша понял, откуда пришёл навет, но к тому времени стало уже поздно сводить счёты.
Карчканхан по всей стране славился крутостью нрава. Командуя шахсевенами, привык дела решать сплеча, сразу карать преступника и героя награждать, не дожидаясь, пока его унесёт вражеская стрела. Немедля после обхода конюшен Салимхан был ввергнут в темницу, а на следующей день посреди базарной площади стоял помост, и глашатай громогласно перечислял вины и преступления бывшего паши. В один день Салимхан лишился всего имущества: денег, домов, невольников, богатой одежды – оставшись голым, в чём мать родила и даже того менее. По приказу великого везира Салимхана растянули на помосте и трое палачей, орудуя медными ножичками, что именуются у медиков алмибда, быстро содрали с хана кожу, отпустив его затем на все четыре стороны.
Далеко Салимхан не ушёл: повозился немного в пыли возле пом

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34