Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

В Цитадели Мрака

оропился. — Захочешь стать совсем своим на Руси — дождешься. Но если море позовет — мы также не в обиде будем. Подвернется еще случай лихость показать и кровь за Россию пролить.
— Я в восхищении, — патетически воскликнул испанец, воздевая руки. — На Руси, воистину дела, стремительно вершатся.
— Просторы большие, — пояснил Ярослав с усмешкой. — Знай, не зевай.

Глава 19
БРУНГИЛЬДА, ИЛИ ОДИНОЧЕСТВО

Удачно распродав товары, доставшиеся де Сото после череды подлых его деяний на брегах Ливонии, «Темный Спрут» покинул гавань Ивангорода, взяв курс на открытое море.
— Как бы сделать, — ходил в задумчивости по палубе испанец, — чтобы корабльчудище, что строит рыцарь Роже, достался мне?
— Замок бомбардировать мы можем, — заметил помощник. — А взять его — сил маловато.
— Сам знаю, что маловато, — огрызнулся южанин. — Потопить его в открытом море я тоже смог бы. Пушек у него нет, если только он с замковых стен не снимет древнюю рухлядь, да на борт не поднимет. Команда не обучена толком, капитан — сопляк.
— Утопим, — сказал помощник, — тогда московиты в нас поверят.
— А мы останемся без корабля. С эдаким левиафаном, да со «Спрутом» я стал бы Барбароссой холодных морей.
Идальго говорил, разумеется, не о германском рыцаре — участнике крестовых походов, а о восточном Барбароссе, главе берберийских пиратов. Это имя,
почти совсем неизвестное на севере, наводило ужас на все побережье Средиземного моря.
— Следует пока заняться более мелкой рыбешкой, — разумно подсказал помощник. — Левиафан еще в море не вышел, а витальеров полно.
Мало кто знал имя постоянного собеседника де Сото, его историю и время появления в свите гранда. История его весьма забавна, но мало относится к делам балтийским, а посему — Бог с ней.
— Ищите витальеров, — вяло махнул рукой испанец, разлегшись на свежекупленной в Ивангороде лавке. — Считайте — началась служба.
Весь день «Спрут» бороздил торговый путь, всегда оживленный, а в этот раз безлюдный. Ничего, кроме волн и чаек, не встретил когг.
Пала ночь.
В далекой Ливонии, на гиблом болоте, что посреди опоганенного леса, старуха варила свое зелье.
Случись сторонний наблюдатель той полнолунной ночью в лесах, он решил бы, что бесы взяли его рассудок, заместо него поместив демонические видения.
Давно мертвая, сгнившая мельница вдруг ожила. Со скрипом и при малейшем отсутствии ветра двинулись крылья, в которых давно уже болотные птицы свили гнезда. Брунгильда, склонившись над еле шевелящимся жерновом, чертила свечной копотью какие— го знаки на его боках, тихо бормоча себе под нос. Вокруг ее островка в трясинном море шныряли волчьи тени, не решаясь приближаться к жилищу колдуньи.
Закончив размалевывать жернов, старуха вытащила изза сундука огромный кусок потрескавшейся кожи невесть какого животного, вылинявший и покрытый пятнами ко

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35