Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

В Цитадели Мрака

поти. Расстелив сию странную попону, она взяла черный уголек и, высунув кончик языка от напряжения, стала выводить сложную фигуру.
Брунгильда легко получила бы отличную оценку по начертательной геометрии, а случись ей оказаться во времена Пифагора — сделалась бы знаменитой мудрой женщиной. Концентрические окружности ведьмы были безупречными, углы между странными отрезками, проходящими сквозь общий центр — точными и продуманными…
Настало время сальных свечей.
Привыкшая работать в одиночестве, Брунгильда многие годы назад заимела привычку говорить вслух.
— Времена настали поганые, — шептала она, любовно поглаживая свечи, — нормального человеческого жира не достать. Проклятые алхимики вытапливают собак. Имто хорошо, а мне как же быть? Я, между прочим, философский камень не ищу, и золото тоже добывать не собираюсь из крысиного дерьма. Мне надобен человеческий жир — а его и нет!
Внимательно и осторожно стала она укреплять свечи в лепестках странного цветка, вписанного в окружности. Цветок получился угловатый, схематичный, словом — мечта кубиста. Случись на болоте Пикассо — лопнул бы от зависти.
— Или взять удавленников, — продолжала жаловаться неизвестно кому на судьбину старая Брунгильда. — Отчего, спрашивается, все норовят брать именно их ногти, и совать в мешочки со свиным ворсом? Известно ведь — всякая рука годится, если человек не от золотухи, конечно, кончился. А изза глупости с удавленниками мешочки сделались редким и дорогим товаром. Допустимо ли такое?..
Цапля, стоявшая в углу на одной ноге, приоткрыла глаза, словно соглашаясь — указанное положение дел возмутительно.
— Кругом одни шарлатаны, — ворчала Брунгильда. — Откуда берется столько пыльцы из цветка папоротника, когда он цветет раз в сто лет? Я имею ввиду истинный папоротник, а не ряску, выдаваемую за него иными «знатоками»…
Но вскоре бормотания ее сделались менее вразумительными, а потом и вовсе стихли.
Глядя на свое творение, старуха гордо приосанилась. Есть чем гордиться, не потеряла хватку.
В самое сердце несусветной фигуры она положила вещи де Сото, посыпала их бурым порошком и поднесла свечу.
Полыхнуло так, что цапля рванулась к выходу, истошно вопя и трепыхая крыльями, а самой старухе опалило ресницы и седые патлы.
— Ну как, нравится? — спросила она в пространство, блаженно улыбаясь.
Через некоторое время она зажгла еще одну свечу, подняла над фигурой и уставилась на тени, пляшущие по плесени.
Между свечой и стеной в воздухе не было ничего, кроме горелого духа от превращенных в пепел вещей, но на зеленоватой поверхности трепыхались и бились силуэты крошечных крылатых созданий.
— Нравится, — убежденно сказала старуха. — А раз так — ступайте и найдите остальное.
Она никогда не любила громоздких заклинаний и сложных магических формул, предпочитая более действенные меры.
Брунгильда взяла веник, сплетенный

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35