Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Седьмая невеста

онская ушли со стен. Малой кровью были взяты укрепления нарвские.
Впрочем, отдельные кучки обороняющихся еще цеплялись коегде за крытые галереи и надвратные башенки. Очисткой от них стен и занялся воевода.
Бутурлин во главе десятка стрельцов сближался с отрядом отчаявшихся кнехтов.
— Сдавайтесь! — крикнул воевода, но его то ли не поняли, то ли не захотели понять.
Двое стрельцов присели и дали выстрел. Остальные, по примеру Бутурлина, не стали тратить время на баловство, сойдясь с ливонцами на былом оружии.
Приноровившись во время конной свалки у ворот к шестоперу, воевода не стал вынимать саблю из ножен. Страшные удары булавы выводили из строя соперника в любом случае, ибо легко и приятно ранить шестопером нельзя.
Сорванное с костей мясо, раздробленные хрящи, превращенные в крошево руки и ноги — все это шестопер. Никаких разрубов и разрезов, никаких дырок и колотых ран…
Под стать оказались и супротивники, что шли на стрельцов и царского воеводу с шипастыми моргенштернами.
— Гойда! — выдохнул Бутурлин, кидаясь вперед. Вспыхнула короткая и жестокая до зверства схватка.
Шестопером и моргенштерном нельзя, щадя соперника, ударить плашмя. А слабо бить вообще смысла не имеет, вся сила их — в проломном ударе. Задача его — промять железо и раздробить живую плоть, сокрытую под броней.
Двое стрельцов полетели вниз, трое остались лежать, медленно исходя кровью из страшных ран, когда Бутурлин опустил шестопер и понял, что стены окончательно очищены от нарвского гарнизона.
— Пора батюшке нашему, — сказал он стрельцам, — князю Басманову пособить.
— Отсюда и пособим, — сказал один из служилых, делая вид, что целится вниз из пищали.
Вначале хотел Бутурлин отругать выказавшего малодушие, а потом вдруг повеселел.
— Где их пищали затинные? Где пушки и тюфяки? В трех башнях Бутурлин обнаружил ливонские пушки и открыл пальбу сверху по баррикаде, остановившей основные силы, а потом перенес стрельбу на внутренний замок.
— Как бы нас самих ядрами не пошиб воевода Бутурлин, — проворчал Аника. — Глупо голову сложить от своей же пальбы.
— А как брать эту кучу сора? — спросил Басманов.
— Пусти людей половчее в дым и огонь, — сказал Аника, с внимательным прищуром оглядывая баррикаду. — Пусть обойдут с боков и ударят.
— Сделаем, — Басманов повернулся, ища толковых стрельцов, знакомых по учениям у Наровы.
— Только, батюшка князь, Христомбогом прошу, — взмолился Аника, — пусть именно ударят, а не пальбу учиняют. Своих посекут, шуму наделают, а до замка мы так и не дойдем.
Пришлось ждать, пока посланные в обход, найдут дорогу в горящих руинах примыкающих к площади улиц.
Наконец Басманов сказал:
— Не можем ждать более. Сгорим, или немец нас сам обойдет и ударит.
Аника поискал глазами донцов и Ярослава.
— Первыми пойдем, — сказал он. — Иначе н

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35