Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Седьмая невеста

льно.
— Были, похоже, времена ясновельможный пан, — сказал Семен между выпадами, — когда твоя рука могла многое.
— Она и сейчас, щенок, сгодится! — прохрипел пан, делая неожиданный поворот и рубя Семена по лицу.
Чудом отдернув голову, Брыль зло рассмеялся в лицо пану:
— И далась вам всем ерихонка моя! Раз без стрелки — значит, сразу по роже стегать сабелькой?
— Хитрый ты, — отозвался пан. — Запомнил я твою поганую рожу еще с Данцига.
— А поляхски сей город положено Гдыней величать… — Семен в свою очередь слегка полоснул противника по брюху. — Гдыня, а в ней живет Крыся. А уж красившее той Крыси только пан Пшибышевский…
При этом Брыль так яростно свистел и хрипел все соответствующие звуки в фамилии известного деятеля сейма, что его противник, не выдержав насмешки, сделался резок, и ошибся.
— На всякое искусство, — сказал Семен, вытирая саблю о платье пана, — найдется простота. Вольты хороши у тебя были, пан, но зачем такие сложности?
Острый глаз Семена углядел движение возле клети, и он рванул туда.
— Не трожь меня, витязь, — прошипел старик, одетый пышно и очень неряшливо, словно подравшийся с дворовым котом индюк. — Я здесь гостил…
Семен в последний миг прочел чтото по глазам старика, так как успел уклониться в сторону. Колун, взрезав воздух аккурат в том месте, где совсем недавно была голова Семена, ушел глубоко в чахлую грудь старика.
Брыль изловчился и ударил носком сапога в подмышку вторично замахнувшегося врага. Замах от резкой боли превратился в судорожное движение, и колун в итоге огрел по башке самого злоумышленника, не пробил череп, но сильно рассек кожу и слегка оглушил.
— Что, ясновельможный, — спросил Семен, — Не бьют у вас нынче под микитки? Разучились, значит. Вот они — плоды семян ксендзовых побасенок.
— Под микитки, может, и не бъют, — прохрипел крепкий, в летах мужчина, силясь подняться. — А вот так…
Семен, получивший добрую плюху, врезался в клеть и стал оседать на землю.
— …называют у нас «свернуть салазки», — закончил мужчина.
— Хороший удар, — нежно ощупывая челюсть, признал Семен. — Могут еще братушкиславяне, весьма могут…
В этот миг подлетевшие с боков стрельцы скрутили человеку руки и вопросительно уставились на Семена. Тот встал, отряхнулся и подмигнул пленнику:
— Потешил меня лях — убейте его тихо, аккуратно.
— Дикари русские, — прорычал мужчина, силясь освободиться… да куда там.
— Значит, и в вашем королевстве половина дикарей, если не больше, — усмехнулся Брыль. — Тото Вишневецкий именует себя воеводой русским.
— Вишневецкий — такой же дикарь, — прорычал мужчина, кося глазами на стрельцов, словно ведомый на убой теленок.
— Ясное дело, — вздохнул опричник, — Радзивиллова птаха. И что вы, ляхи, такие буйные, а? И из нас таких же сделать желаете. У нас князья хоть не воюют один с другим…
1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35