Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Непобедимый

ность под ней светилась красным и дышала таким жаром и
вонью, что никто из нас не решался туда приблизиться. Внутри яйца что-то
шипело и дымилось.
И все это время Шуга не переставал взывать к Элкину - богу грома,
богу страха.
- Элкин! О, Элкин! Сойди вниз, о великий и малый, бог грома и молнии
и громких звуков! Сойди со своей горы, о, Элкин, сойди со своей горы и
порази этого святотатца, который осмелился осквернить священное имя твоей
магии.
Шуга забрался на кушетку демона и, раскинув руки, протянул их вверх,
к небу. Торжество рисовалось на его лице, когда он произносил последнее
кантало проклятия.
Гнездо было запутано паутиной боли и разрисовано рунами отчаяния.
Затопленная раскаленная кабина кишела огненными шарами, колючими
крабами, морскими чудищами и пиявками. Где-то что-то горело: густой дым
выбивался из-под стенок. Я задыхался от негодного воздуха, слезы слепили
глаза.
Это была мастерская работа.
15
Вслед за Шугой я вывалился из гнезда. Сухая трава затрещала под
ногами, когда я спрыгнул на землю. Мы наверно полжизни потеряли в этом
созданном Шугой аду.
Я удивился, обнаружив, что еще день. Двойной солнечный свет
разливался над миром с ободряющей привычностью. Деревья, растения и трава
показались мне черными, я подумал, не слишком ли долго мои глаза привыкали
к свету гнезда Пурпурного.
Я наслаждался холодным чистым воздухом. Голова кружилась. Но несмотря
на это именно мне пришлось помогать Шуге идти. Я только наблюдал за
проклятиями, Шуга же осуществлял их, и это отняло все его силы. Неверными
шагами мы спускались по склону. Наши тени с красно-голубыми краями
раскачивались перед нами. Как кончилось проклятие, так кончилось и
соединение. Светила опять разошлись.
Казалось чудом, что Пурпурный не помешал нам, но еще только близился
полдень. Мы умудрились уложиться в кратчайшее время.
Мы притаились среди кустов. Чистый воздух действовал как крепкое
вино, и я чувствовал, что пьянею от него. Мы разлеглись под раскидистыми
черными листьями и дышали полной грудью.
Немного погодя я перевернулся на бон, посмотрел на Шугу и спросил:
- Когда это начнется?
Он не ответил, и я решил было, что Шуга уснул. Меня бы это не
удивило. Он осунулся, напряжение последних дней измотало его. Глаза, когда
он их раскрыл, были красными и обведены кругами. Шуга медленно вздохнул:
- Не знаю, Лэнт, не знаю. Возможно я забыл что-нибудь...
Я сел и с беспокойством посмотрел на черное гнездо. Оно оставалось
все там же, во впадине между двумя холмами. Дверь приглашающе раскрыта.
Дверь!..
- Шуга, - закричал я. - Дверь! Мы оставили ее открыт

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36