Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Тайна третьей планеты

. Семён шагнул следом. В нос ему ударил стервозный запах.
Отец, неузнаваемый, обрюзгший, лежал на топчане, прикрытый серой ветошкой. Когда заскрипела дверь, он завозился, глядя мутными глазами на вошедших.
– Вот, Игнат Савельич, сынок ваш, Семён, с чужих краёв воротились, – нарочито громко произнесла Олёна. – Совсем ополоумел, – добавила она, повернувшись к Семёну, – под себя ходит. Встать не может, а жрёт, как свинья. Дай ему волю, так целое корыто счавкает.
– Здравствуйте, батюшка, – сказал Семён.
– Што?... – прошамкал отец, приподымаясь на гноище. – Не шлышу.
– Сынок это ваш, Семён это! – возгласила Олёна.
– Ах, Шемён!... Давно пора, а то шастает где ни попадя. Никита тоже от рук отбилша – надо его в волошть шводить, жопуто рожгами отполировать, штоп умел отца покоить.
– Молчал бы, дурень, – проворчала Олёна. – Самому тебе жопу отполировать, чтоб не срал под себя. – Она повернулась к Семёну: – Ну его, чего тут стоять, в вонище. Он уже всё одно ничего не понимает. Скорей бы уж помер.
Семён вышел вслед за Олёной, прикрыл дверь в тёмный чулан. Мог бы – замок на дверь навесил. Муторно было в груди, разом схлынули злость и обида, остались только страх и гадостное чувство, будто сам в той постели извалялся.
– Никита как – здоров? – спросил он Олёну.
– Здоров, – ответила та и снова вскинулась, будто ужаленная: – Господи, Никита ведь ничего ещё не знает! Лушка! – заорала она. – Беги на поле, зови домашних, скажи – дядя Семён вернулся!
Изпод занавески показалась девчушка лет, может быть, четырёх. Это её лазоревый глаз моргал на Семёна, когда он только вошёл в дом. Округлив рот, девчоночка таращилась на схваченную иглем белую куфию Семёна.
– Куда такую малую посылать? – попенял Семён невестке. – Я сам схожу.
– Ничо, добежит. Свинья её не съест. А коли съест – так и поделом. Девочка попятилась. Видно было, что встреча со свиньёй её не радует.
– Внучка? – спросил Семён. – Какая она внучка... – безнадёжно махнула рукой Олёна. – Только пишется внучкой, а так – выродка, семя блудское, от свинского жития. Это всё Игнатовы замашки; сам всю жизнь проблудил, окаянный, а теперь Никита по его следам ходит. Все вы, Игнатовы, богом прокляты, и я вместе с вами. Один ты, Сема, блаженненысий, как не от мира сего. А теперь, никак, и вовсе в монахи постригся? – Олёна кивнула на белую накидку.
– Не, так в аравских землях все ходят. У них иначе нельзя – солнце спалит. – Ишь ты – в аравских землях!... – протянула Олёна.
– Так уж пришлось, – сказал Семён. – А ты, Луша, значит, свиньи боишься? Коли так – пошли на поле вместе. Я тебя свинье ни в жисть не уступлю.

* * *

Никита, добрая душа, брату обрадовался, хотя большинство домочадцев смотрели на объявившегося родственника с опаской. У Никиты было уже четверо сыновей, хотя старший скорей доводился Семёну не племянником, а сводным

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35