Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Тайна третьей планеты

что тот взвыл от жгучей боли в посечённой спине.
– Тише ты, чертяка! Спину не замай!
– Чего так?
– Янко попотчевал, – пояснил Никита. – За недоимки.
– Ну, ты умён!... – Игнашка присвистнул. – С одного холопства да в другое! Места тебе на земле мало?
– По дому соскучал, – оправдываясь, сказал Семён.
– Ну, раз так, то не жалуйся, – Игнашка приосанился и заломил колпак красного скарлатного сукна. – Ты лучше на меня глянь: барином живу, и никто надо мной начальством не властен. А всё потому, что казак. Тебе, дураку сиволапому, до меня тянуться – не дотянуться.
– А что, казак, – предложил Семён, – побороться со мной сдюжишь? Под микитки или лучше цыганской ухваткой, а то спину саднит.
– Ах ты, прыщ боевой! – Игнащка грянул шапкой оземь, уселся сверху, вытянул одну ногу и подогнув под себя другую. – А ну, давай!
Семён решительно уселся напротив, ухватил вытянутые руки, зацепил ногой ногу противника, и в то же мгновение Игнашка кувырнулся через голову.
– Стой! – закричал он. – Упереться не успел.
– Упирайся, – согласился Семён.
Он обождал, пока Игнашка изготовится к борьбе, и снова перекинул его через себя.
Багровый от досады Игнашка потребовал третьей схватки. На этот раз Семён поборол его медленно, перемогая силой силу.
– Ну ты здоров, медведь криворукий! – проворчал Игнашка, стряхивая пыль с измятого жупана. – Только я тебе всё равно скажу: велика Федура, да дура! Шёл бы к нам в круг, человеком бы стал. А что, мужики!... – Игнашка оживился. – Бросайте вы барщину. Казаками станете – не вас плёткой драть будут, а вы. Сейчас, это просто, на Дон бежать не нужно, казаки Василия Уса возле Упова Брода стоят. Я бы за вас слово замолвил...
– Хозяйство у нас, – сурово прервал Никита, – и детей полон дом.
– Уже и детей успел наплодить? – Игнашка, кажется, обращался к одному Семёну.
– У меня детей нет, – вздохнул Семён, – а вот дела неисполненные есть.
– Ну, как знаете, – Игнашка молодецким прыжком взлетел в седло, – моё дело предложить, ваше – отказаться. А то надумаете – так приходите.
– Как надумаем – придём, – попрощались братья.

* * *

Покуда к дому шли, Никита не уставал плеваться, поминая пустобреха Игнашку, а Семён помалкивал. Приказяиковы шелепы ему не больно понравились, и с такой смазкой прелестные слова легко запали в душу. Вот только дело, о котором вскользь помянул Семён, и впрямь держало дома. Дело мешкотное, ежели его по закону вершить, к тому же ни приказчик, ни сотский недоимщика слушать не будут, разве для того, чтобы вдругорядь плёткой прохладить. Однако хочешь, нет, а раз крест на Фроськиной могиле поломал, то новый поставь. А крест без доброго дерева не поставишь.
После недоимочных мытарств звенеть мошной, покупая лес, значило ложиться уже не под плеть, а под кнут. В таком вопросе всякий лапотник разбирался,

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35