Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Титаническое поражение

ки.
– И я туточки... – подпел Игнашка Заворуй.
– Ну так с богом, хлопцы! Умрём за общее дело! Довольно мы бедовали – шилом из горшка патоки не натаскаешь, пора браться за ложку. Все видали, какие по нашенской Волгереке персидские расшивы плавают. Так чего мы ждём? Нечего одним персюкам в золоте купаться, господь делиться велел! Только я так скажу: захотел новой жизни испробовать – на старое неча оглядываться. Потерявши голову, по волосам не плачут. Кто старые рухляди да барахлишки жалеть станет, тот нового не наживёт. Кто за мной вдти вздумал, у того ни дома, ни семьи, ни нажитков быть не должно. Совсем ничего, кроме сабли в руке и креста на груди. В этом я, ваш атаман, буду вам первым примером... – Разин повернулся к нарядной татарке, положил широченные ладони ей на плечи, – вот, дивитесь, люди, нет мне ничего любезней этой девки. Красавица, невеста! Век бы с ней вековал. Повязала ты молодца по рукам и ногам... Да только я не таковский, чтобы повязанным быть.
Татарка, привыкшая за последний год торчать на виду, словно пугало на огороде, но так и не выучившая русского языка, стояла, заученно улыбаясь, и, кажется, ничего не понимала. Лишь когда атаман, обхватив не успевшую потончать после недавних родов талию, поднял женщину над головой, она негромко и испуганно вскрикнула.
– Ээх! – громко выдохнул Разин и швырнул женщину в тёмную воду.
Такого не ждал никто; крик полонянки был заглушён плеском воды и испуганным гомоном сотенной толпы. Тяжеленный груз серебряных монет мгновенно увлёк жертву на дно. Глубина у пристани была больше четырёх саженей – не всякий пловец донырнёт... да никто и не пытался броситься на выручку.
Такого поступка люди не ожидали. После первого вскрика на толпу пала оторопелая тишина, которую неожиданно и нелепо нарушил Игнашка Заворуй.
– А!... – заорал он. – Где наша не пропадала!... – и метнул за борт торбу с пожитками и собранными в дорогу харчами.
– Правильно! – громовой голос атамана перекрыл нарождающийся гул народа. – Кто не баба – айда за мной!
Толпа не успевших загрузиться казаков хлынула на струги. Один за другим корабли отваливали от бревенчатых причалов и, поймав речную струю, поворачивали к морю. Люди на берегу молчали и часто крестились.

* * *

Первую ночь в море провели на небольшом островке, с которого хорошо был виден астраханский берег. Располагались под вольным небом, у костров. По разрядам никто не бился, сидели вольницей, кому с кем веселее. Семён пристал возле того же костра, что и Игнаха, – всё знакомая душа. А так народ у огня подобрался пёстрый, со всячиной. Звончее прочих выдавался Орефа – мужик изпод Нижнего, слывший колдуном и чуть ли не волхвом. Сам Орефа о том распространялся больше всех, пугая близким знакомством с богородицей и со стародавним богом Гориновичем, что в реке Яик живёт и может по своему хотению послать вольному люду удачи и всякого богатства, а может и отдат

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34

диплом