Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Хоккеисты

ать. Но для этого следует ещё хотя бы четверть часа не прекращать начатого чтения и остановиться, лишь когда солнце коснётся далёких холмов.
– ...Вы не будете проливать вашей крови, и вы не будете изгонять друг друга из ваших жилищ...
Ну когда же оно спустится наконец! Исус Навин умел задержать солнце на небесах, чтобы битва с филистимлянами продолжилась, а сейчас, чтобы спастись, надо ускорить падение солнца. Господи Исусе, клятвенно обещаю: спасусь сегодня – весь Коран от корки до корки вызубрю!
– Мы уже ниспослали тебе ясные знамения, и не веруют в них только распутные... – Боже, как там дальше? – И ведь каждый раз, как они заключат договор, часть из них отбрасывает его. Да, большинство их не верует!
Кажется, пора!
– Оомин!
Семён толчком встал, оглядел скуластые лица и строго спросил:
– Почему вы стоите, правоверные? Солнце уже низко, пришло время вечерней молитвы.
Полетело на землю оружие. Башкиры поспешно распускали скрученные кушаки, заменяющие кочевнику в поле молитвенный коврик. Ктото поднёс Семёну долблёнку с водой, чтобы тот мог перед новой молитвой совершить новое омовение.
– Во имя Аллаха, милостивого, милосердного!

* * *

После многих споров и несогласий курултай киргизской дороги решил начать поход. То есть сперва о таком никто и не думал, люди собрались делить зимние угодья, но потом в круг вышел Семён... Вообщето чужому не полагается говорить, на курултае, если он не посол какоголибо владыки, но слух о необычном богомольце успел распространиться среди людей, и Семёну позволили сказать.
Когда Семён появился среди народа, собравшиеся ахнули. На плечах паломника переливался золотошивный халат, на ногах – сафьян, на голове смарагдовый шёлк чалмы, какую может надеть лишь посетивший Мекку. Вот откуда прибыл знатный паломник, вот почему он читает Коран, не глядя в страницы, словно песню поёт!
– Люди! – крикнул Семён. – Пришло время мести неверным!
Семён вскинул руки, и перед взором батыров, развернувшись во всю ширь, засияло зелёное знамя джихада.
Однако люди на совет собрались умудрённые, знающие цену словам и делам, умеющие помнить. А ведь не прошло и трёх лет, как князь Барятинский со своими стрельцами топтал башкирский улус, усмиряя восставших юртовщиков. Многих тогда посиротили, многих в нищету ввергли. Такие раны заживают не скоро. Лишь когда подрастут нынешние мальчишки, сядут в седло, почувствуют себя джигитами, тогда и можно будет воевать прошлого обидчика.
– Против русских не пойдём, – веско произнёс ктото из стариков. – Кому охота сражаться, пусть против мишарей выступает. У них и поживиться есть чем, и беды от такой войны не приключится.
– Мишари – сосед ближний, он никуда не денется, – настаивал Семён, – а русских сейчас самая пора брать. На Итиле смута, казацкое войско против белого царя взбунтовалось. Христианам сейчас не до нас.

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34