Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Хоккеисты

дко торопит смерть.
На ночёвку остановились в песках, и здесь ходжа Шамон поставил свой народ на общую молитву.
– Помолимся о ниспослании воды! – просто велел он и первым омыл лицо и руки тонким, просеянным ветром песком.
Странное повеление не удивило никого, хотя башкиры – народ степной, да не пустынный, об АльБиркере не слыхивали. Но о чём ещё молиться гибнущим от жажды? Народ закопошился, дружно готовясь к вечерней молитве.
Семён раскатал коврик, пал на колени, лицом к Мякке бесерменской.
– Бисмаллаху рахмону рахим... – затянули надрывные высокие голоса, и вопль лжеправедника Семёна слился с ними. – Аузу билляху най шайтану ражим!... – На ладони две копейки серебряные, старой крупной чеканки, что были взяты под Мезелью, – Кулху Аллаху ахат! – Где ты, дед Богдан? На тебя последняя надежда – томною смертью помираем. – Аллаху самат!... – Солнце падает за окоём, усталые батыры бьют поклоны вместе с ходжой Шамоном, молятся истово – о чём? – Ям ялит валам якуллаху! Кулхану ахат! – Молчат пески, не придёт дед Богдан. Вольно было искушать господа бога твоего... – Бисмаллаху рахмону рахим! Оомин!

* * *

Утром собрались, тронулись в путь. Что из того, что некуда брести – покуда жив человек, должен поперёк судьбы тащиться.
Пески кончились, вновь зазвенел под усталыми копытами такыр. Глина твёрже кирпича, трещины, словно морщины на лице бесплодной старухи. Размывы на глине видны чётко, как вчера промыты. Конечно, им с аравийскими вади не равняться, а всё похоже – и здесь весной вода вольно течёт, а летом...
Впереди в знойном солнечном дрожании всхолмились скалы. Камень дочерна обожжён солнцем, потрескался от лютого жара, врос в затверделую глину, и всякая трещина с камня наземь продолжается, как бы узор на стене мечети.
Конь под Семёном забился, запрядал ушами, будто зверя почуял. А Семёна холодом продрало: видал уже такое на Суданском нагорье. Боясь поверить удаче, Семён спрыгнул с коня, подошёл к холму и ударил рукоятью бунчука в трещеватые плиты. Гулко отозвалось из земли, а со второго удара твёрдая корка проломилась, и в глубине плеснула вода.
Биркет! Потайной колодезь, устроенный кочевыми людьми. А бывает, что и само так получается – размоет в половодье яму, а потом занесёт поверху илом, схоронит под холмом, крепко высушит купол, а внизу остаётся влага.
Вода иловатая, с тухлым запахом, а метится – не пивал ничего слаще. Семён одну горсть зачерпнул, омочил губы, потом, указавши людям на чёрный провал, произнёс кратко:
– Пейте.
Один за другим в торжественном молчании подходили наездники к колодцу, зачерпывали воду, отходили, давая место другим. Первым делом поили коней, с рук, по малу, чтобы не спалить щедрым водопоем. Следом несли воду к повозкам – поить детей. Семёну поднесли питьё в серебряной чаше, как знатному беку. Коня поили особо. И тишина вокруг висела молитвенная.
День беглецы

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34