Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Алекс Джонс

нешний Иран, как ты его на-
зываешь, почему ты мне ничего о нем не рассказывал? Почему не сказал,
что он теперь совсем отсталый? У них же нет дневных телевизионных опер!
И вообще очень мало передач.
- Да откуда же мне было знать об этом? - сердито буркнул Римо.
- Это входит в твои обязанности. Такие вещи ты должен знать в первую
очередь. А почему, по-твоему, я позволяю тебе находиться все время рядом
со мной? Может, мне доставляет удовольствие видеть, как ты ведешь себя
за столом? Может, твой торчащий нос и твои неприятные круглые глаза на-
поминают мне свежую розу, покрытую утренней росой?
- Нос у меня не такой уж большой, - проворчал Римо.
- Ты - американец, а у всех американцев большие носы, - возразил Чиун.
- Корейцы тоже все на одно лицо, - сказал Римо.
- Не так уж плохо, что мы выглядим на одно лицо, раз оно приятное. Те-
бе следовало знать, что Персия сейчас в упадке.
- Я никогда такими вещами не занимался - это дело Смитти.
- Нечего теперь сваливать свою вину на бедного, оклеветанного импера-
тора Смита, которого ты предал, бросив службу, - сказал Чиун.
- Ишь ты! Давно ли он стал "бедным оклеветанным императором Смитом"?
Ему же место рядом с Иродом, он же величайший изверг в истории челове-
чества. Кто брюзжал и жаловался на "безумного Смита" целых десять лет?
Что ты на это скажешь, папочка?
- Я не должен был слушаться тебя, Римо, - сказал Чиун. Его голос и ли-
цо выражали сожаление. Он сел, сложив руки на груди, давая тем самым по-
нять, что разговор окончен. - Мне не следовало отворачиваться от импера-
тора, занимавшегося спасением Конституции. Всему виной твоя жадность.
Мои потомки мне этого не простят.
- Никто никогда не узнает об этом. Переправь в очередной раз летопись
Синанджу - и все.
- Довольно! - сказал Чиун. - Не слитком ли много оскорблений в адрес
пожилого человека ты позволил себе за один день? Неужели в тебе нет ни
капли жалости? Персы всегда отличались бессердечием. Как быстро ты стал
похожим на них.
Римо направился к двери. Пропитанная морской солью одежда скрипела при
каждом его движении. У порога он остановился.
- Папочка!
Чиун молчал.
- Папочка, - снова позвал Римо.
Чиун обратил на него сердитые светло-карие глаза.
- Я хочу тебе сказать одну вещь, - печально сказал Римо, понизив го-
лос.
Чиун важно кивнул.
- Ты хочешь покаяться? Говори.
- Высморкайся через ухо, папочка!
И с этими словами Римо проворно выскочил за дверь.
Было приказано быть начеку и смотреть в оба. Но двое охранников, кото-
рые прохаживались по коридору напротив входа в ливийский сектор, не об-
ратили внимания на жесткую складку у рта Римо. Не увидели они и того,
что глаза у него блестят мрачным блеском, а зрачки сильно расширены.
Они

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36