Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Ум на три дня

не Зализы, сторожащей прибалтийские рубежи страны между Ладогой и Ливонией, а вот малой части повезло куда менее.
Любители ролевых игр так торопились на толкиновское действо в Карелию, что не заметили своего провала во времени, а посему пристали к северному берегу Невы. Когда выяснилось, что назад уже хода нет, местные вороватые чухонцы успели увести у них лодки
Так еще одна горстка наших соотечественников была втравлена в свенскую войну помимо своей воли.
Выбитый примкнувшими к Зализе «шатунами» с Котлина, свенский гарнизон под командованием Шлиппенбаха как раз накапливался на северном берегу, горя желанием взять реванш за поражение.
Случилась между свенами и ролевиками череда кровавых столкновений в глухих чащобах дикого края. Лишь чудо спасло людей будущего от поголовного истребления и даровало им победу.
В самый критический момент противостояния у стен крошечной деревянной крепостицы, Небеса послали в тот край Карстена Роде и его победоносный когг.
Сорвав свенскую задумку с Ореховцем и рейдом на Ладогу, датчанин смачно ругал дикие края и речную навигацию, силами своей поредевшей команды и ролевиков стараясь вновь спустить на воду свой покореженный капер. Ни Зализа на другом берегу пограничной реки, ни тем более Басманов в далекой Московии об этом не знали. Государю доложили, что, исполнив свой долг, неистовый датчанин пал и покоится на балтийском дне.
— Отпеть сего славного воя, — зевнув, сказал удрученный делами молодой государь, — и немедля сыскать нового. Свенам глотку заткнули, однако еще немчуру воевать, да и Ганза не дремлет. Сыскать! В Гишпании, иль где там еще, сам знаешь…
Басманов помянул симпатичного ему потомка викингов и пустился с малой дружиной в сторону Наровы.
Однако подъезжая к порубежной реке, он думал уже не о превратностях судьбы прибалтийских сервов и не о сгинувшем капере, а о несправедливости судьбы. Чтото ощущалось в самом воздухе Москвы, в царских палатах, в небе над всей Россией… чтото весьма недоброе. Как говорится, «птичка шепнула» ему, что быть воеводой в войне немецкой не ОчинуПлещееву или ему, князю Басманову, а стремительно идущему в гору царскому любимцу Курбскому.
Голова, покоритель Казани в ратном деле, ничего худого сказать нельзя, но…
Басманов сдвинул кустистые брови и помрачнел пуще тучи.
Где Курбский, там и Сильвестров, вечный зачинатель всякого вольнодумства и сомнительных новшеств. Где Сильвестров — там и Адашев, уже опальный, но все еще влиятельный любитель закордонных идеек и мыслишек.
Орден слаб, словно тополь с давно прогнившей сердцевиной — и топора не надо, лишь плечом подтолкни, свалится. Однако же, в глазах европейских и в глазах царских — он весьма и весьма крупная величина. Тот, кто сокрушит Ливонию, такую руку на Москве заимеет, что случись что — и не сковырнешь.
Род Плещеевых и сложившаяся вокруг него группировка, к которой принадлежал и Басманов,

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35