Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Ум на три дня

человек, севший в седло едва ли не с люльки, да взявший саблю едва ли не раньше, чем игрушку, — противник страшный. Трудное и кропотное дело оседлой цивилизации подготовить кавалерию, что сможет потягаться со степными удальцами в чистом поле. И будет та кавалерия малочисленная, потери в ней — невосполнимые.
Огнестрельное оружие, которым так кичится Европа, против сабель да луков — слабая защита. Пока пищальники выстрелят свои восемьдесять раз, конники ответят на каждую пулю пятью или шестью стрелами. А летят каленые куда как дальше пищального выстрела, и куда точнее. А потом кончится запас огненного зелья, что мыслимо одному человеку на себе переть, а у ногайца или татарина выбор — брать пищальников саблями, или снять с седла еще один тул со стрелами. А в каждом туле их не семь, а полсотни.
Расстреляют издалека, навесом, вдрызг и — срам обороняющимся, а потом налетят с гиканьем и свистом, рубя направо и налево. А воина чемуто одному можно хорошо обучить — или бою с холодным оружием, или огненной забаве. Там ли, здесь ли — завсегда слабина. А Степь слабины не прощает.
Вот так и возник гуляйгород, основа продвижения Руси в Великую Степь.
Басманов сотни раз видел это, но вновь с почти детским интересом принялся наблюдать, как лихо подлетают к центральному полку две телеги, доверху груженные как будто досками. Пока первая шеренга, воткнув в землю бердыши и установив на них стволы, «держит оборону», остальные лихо разбирают дощатые щиты. Пару мгновений, и крепко сколоченные из дубовых да вязовых досок щиты уже установлены на колеса. Три десятка щитов сомкнулись, прикрыв строй полка. Пищали выставлены в заранее прорубленные бойницы, ждут стрельцы приказа.
— Как думаешь, Ярослав, — спросил Басманов, силясь высмотреть хоть единый зазор между частями колесного города, — могут немцы вот так, за миг крепость воздвигнуть в чистом поле?
— Куда им, княже, — буркнул Ярослав. — Да только срамное это дело — воевать германца, за гуляйгородом отсиживаясь. То не ногайцы и не мордва, а дикий тевтонец. Его в поле охотить надо, рогатиной да шестопером. Иначе за стенами можно от скуки помереть.
— Бойцов терять не дело, — покачал головой князь. — Да и не только немец пред нами. Есть и ляхи.
Ярослав понимающе замолчал. Он встречался с ляхами. Этот народ умудрился унаследовать рыцарскую доблесть Запада и лихость восточных конников. Столкновение с панцирными гусарами этого племени осталось для него весьма неприятным воспоминанием.
— Против ляха, — сказал засечник, — без гуляйгорода тяжко будет, княже.
— Тото и оно, — похлопал его по плечу Басманов. — Так что нечего нос воротить. Смотри, у тебя глаз наметанный, ладно ли все делают?
— Ладно, — нехотя выдавил из себя Ярослав. — Но ладно ли под вражьими стрелами да пулями будет?
— А это мы сейчас и посмотрим, — усмехнулся Басманов и подал сигнал нагайкой.
Изза растущей вкривь и вкось чахлой р

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35