Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Ум на три дня

> Басманов с досады скрипнул зубами. Долго, очень долго еще отвыкать местным от орденского ярма. Свены, ненадолго оседлавшие устье реки, не особенно измывались над населением: то ли не имели к тому склонности, то ли не успели. А вот немчура в здешних краях за века своего господства натешилась, накуражилась. Нет страшнее слова для местных, как «лыцарь».
Ехал воевода не просто так, забавы ради. Хотя быть бы ему сейчас на Москве, где проходит обычный для весны смотр войска, сиречь — ополчения дворянского. Какникак — война на носу. Государь не решил еще, кто из троих лучших в ратном деле мужей поведет полки на Ливонию — ОчинПлещеев, Басманов или покоритель Казани князь Курбский. Все взвешивает, мается ночами. Но кроме натиска кованой рати да огненного пушечного наряда, с немчурой война пойдет и иная, каковую Басманов ведет уже давно, пропадая в Нарве и Северной Пустоши месяцами.
Ушла в прошлое грозная слава крестоносцев. Оправились они от поражения на Чудском озере, но ненадолго — получили от новгородцев под Раоковором так, что позабыли навсегда дорогу на восток. А уж когда поляки с литвинами сломали им хребет под Грюнвальдом, в окончательное запустение вступили «лыцари». Сдуру кинулись в интриги вокруг Реформации, бросили папу, примкнули к протестантам. Сие сгубило их уже навсегда. Угрозы с них для Руси никакой, лишь застят они стране дорогу к Балтике, да и только. Но то — вопрос времени.
Не страшны московитам архаические замки и тяжеловозные всадники с пестрыми гербами, но за орденом стоит Ганза — хищный союз торговых городов северной Европы. Знают ганзейцы — только дай, и вытеснят их новгородцы из торговых дел. А потому исправно подкармливают умирающий орден, ставший на время пристанищем витальеров — пиратов Балтийского моря. Но пираты они для обывателя европейского, а для Ганзы — первые друзья и защитники. Ведь топят они совсем даже не всех подряд, а токмо — кого надобно толстосумам из купеческой гильдии северной Европы.
Надоели государю жалобы торговых людей, да не только своих, но также и аглицких. Вызвал он Басманова из очередной поездки по южным засекам и велел разобраться с витальерами.
Служилый человек, да еще и из первой сотни приближенных, рассуждать не может, лишь выполнять. Басманов вмиг позабыл о ногайской орде и набегах крымцев, с головой уйдя в дела Балтийские. И довольно скоро уразумел — пока еще не потянуть Московии своего флота, хоть и отбили себе устье Наровы. Слаб русский медведь в море, ни людей обученных парусному делу в должном количестве, ни мастеров корабельных. Вернее — есть все это у Новгорода. Но Иоанн и слышать не хочет ничего о флоте мятежного града. Или не быть ему никакому, или будет Мой! Вот такая царская правда…
Басманов не зря слыл мужем рачительным, с вертким и изворотливым умом. Решил он бороться с витальерами, подрывающими балтийскую торговлю, тем же оружием. Выслушал его царь и остался доволен, щедрой рукой выделив на то злато.
Так р

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35