Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Замок зла

медленно цедя слова, спросил у старшего, игнорируя угрозу хохотуна:
— Признаешь ли ты, Козодой, саблю, что целовал на Дону?
Старший из донцов едва не поперхнулся, когда прозвучала его кличка в Ивангороде. Здесь, под сенью Московии знали его все, включая князя и Ярослава, как Лукерия Селянинова. А с Лукерия что взять? За Козодоем же водились такие делишки, что одним вырыванием ноздрей в случае разбирательства в Разбойном Приказе дело бы не ограничилось.
— Признаю, — через силу ответил казак. Аника бережно вытащил из обтрепанных ножен довольно простой на вид клинок, изогнутый более обычного, чистый стальной полумесяц.
— Сабельку можно и с убитого снять, — сказал Басманов чуть погодя, прочитав в глазах Козодоя безмерное изумление и узнавание.
— Сабельку можно, — согласился казак, в то время как второй вдруг сорвал с головы шапку (чего никогда даже в присутствие князя не делал), — хоть и не верится мне, что нашлась бы лиходейская воля, что может самого Безликого свалить. А вот руку с мертвого не снимешь и к себе не пришьешь.
Кисть, державшая рукоять легкой восточной сабли, опричник действительно признал характерной, запоминающейся. Пальцы у Аники были тонкие, не то что девичьи, а совсем как у гусляра, не трогавшего в жизни ни топора, ни весла, ни к сохе не притрагивавшегося. Полупрозрачная, словно бы неживая рука — в пору младенцу, а не грозному атаману.
— Руку эту ногайская булава изломалаизмолотила, — сказал смешливый. — Косточки срослись, но плотью так толком и не обросли. Но силища в ней неимоверная, поверь, княже.
Козодой уже потянулся к клинку с поцелуем, но Аника легким движением загнал на место саблю, по; вернувшись к Басманову.
— Не их служба мне нужна, — сказал он, — а тебе — моя.
— Ну ты, братец, и наглец, — заключил Басманов. Впрочем, было заметно, что на него произвело неизгладимое впечатление то почтение, что оказали донцы безвестному ратнику. — А у меня все таковые, если батюшке нашему, Иоанну Васильевичу верить. Говорит — станичников да вертопрахов берешь под руку, Бога гневишь.
— Я тогда за конем пойду, — буднично сказал Аника.
— Это к нам что ли перегнать? — спросил Басманов, не зная, прикрикнуть ли на наглеца или стерпеть.
— Зачем же? Или мы не поедем ведьму ту ловить?
— Так ты знаешь, где она? — поразился Басманов.
— Я за ней тишком прошелся, — ответил Аника. — Хитра, шельма, след путала, что твоя лисица. Но ночью мы ее из норыто выкурим, даст Господь.
— Далеко ли ехать? — деловито спросил Козодой так, словно отныне командиром стал Аника, а Басманов испарился в воздухе.
— Если княже добро даст, — ответил Аника, — то к утру назад воротимся, волоча мешок на аркане.
— Хватит мне ваших казацких баек, — вмешался Басманов. — Не крымские степи, чтобы бабу, пусть и засланную, на аркане волочь. Телегу возьмем. Я сам поеду.
— Не пройдет там телега, —

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35