Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Замок зла

центральной Европы, ни иных наемников.
— Чудное дело, — удивлялся Басманов. — Тут и слепой бы понял — готова Русь орден прихлопнуть, пора бы в набат стучать да оружными спать, а у них ярмарки да турниры, охоты да пиры.
— Зато у ляхов неладно, — пробурчал Аника. — Оттуда туча грянуть может. Не с немецкой земли, а от братушекславян, будь они неладны.
Басманов поджал губы и насупился.
Первое время он ярился, когда новый его дружинник встревал во все разговоры да раздумья. Однако загадочный атаман Безликий обладал кругозором — куда там иным думским сидельцам, а думал вслух удивительно схожим ладом, что и сам князь.
— Трансильванец уже прибрал под себя семижды семь языков, — протянул опричник. — Шляхта готова крикнуть его на царство, литвины души не чают. Ловок, гад, гладко стелет…
— Не торопиться он оттого, — заметил Аника, — что не столько целится в короли литвинские да ляхетские, а навострился земли Ливонские у нас перехватить.
— Откуда ему силищу такую взять, — отмахнулся Басманов, — чтобы супротив нас выступить? В Москве клич кликнут, и тут же запылают все земли православные под Баторием. Полыхнут так, что никаких шляхетских хоругвей не хватит тушить.
— В Трансильвании своей этот упырь уже имел дело с пожаром, — покачал головой Аникавоин. — Тут дело такое — если не убоится вновь кровь реками проливать, затушит любой пламень.
— Типун на язык тебе, Аника.
Басманов смотрел в окно на стаи черных птиц, кружащих над военным лагерем. Могло показаться, что одно лишь воронье во всей прибалтийской земле знает, что война не за горами.
— Надобно мне если не государю, то хоть Курбскому про дела баториевы шепнуть, — тут он махнул рукой по воздуху, словно была в ней сабля невидимая.
— Так знает же светлый князь, упокоитель Казани! Не может не знать!
— И молчит на сей счет, — докончил за него Аника сухо. — Имеет на то, видать, особое разумение.
— А ты, — напустил на себя боярский гонор Басманов, — атаман станичников донских, говориговори, да не заговаривайся. Дела княжьи — не твоего скудного ума дела. И думки также.
— Так я же не спорю, — легко согласился Аника.
— Князья высоко, прямо под Богом ходят, а мы змеями меж камней пресмыкаемся.
— Больно покорен ты, — подозрительно сверлил его взором опричник. — Я же ведаю: норов у тебя крутой. Но как речь о Курбском — ты уже не лютый казак, а и не Богу свечка, и не черту кочерга.
— Могу ли я напраслину на казанского покорителя возводить? — пробормотал Аникавоин. — Мне на Белоозеро в колодках неохота.
— Говори уж, что на сердце, — вяло махнул рукой Басманов. — У меня служба такая — всякую кривду, что в народе ходит, сквозь сито просеивать, для государя крупинки злата сыскивать.
— Не стану пока ничего наговаривать, — уперся Аника. — Начнется война, поглядим, примерещилась мне измена, или взаправду есть.
— Эк хв

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35

цифровая печать брошюр