Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Замок зла

атил — измена. И как ты дожил до седин, Аника, с таким языком змеиным, бескостным?
— Так и дожил, — усмехнулся казак, — что не со всяким темной думкой делился.
— А со мной, выходит, можно?
— С тобой — можно, княже, — серьезно ответил Аника, — ты не для напраслины слухи собираешь, не для наговора на достойных мужей. О Руси печешься. Во всякий век таких малая горстка была.
— Гладок как шелк, — почесал подбородок Басманов, разглядывая своего нового дружинника, — да тверд, как кремень. А ты о чем печешься?
— О том же, — вздохнул Аника. — Только с таких, как я, беспорточных станичников, за Россию спрос малый. Мы голову в зарубе сложим — вот и вся наша плата, а на том свете почет. Ты же — князь, и Курбский также. Вас даже смерть лютая не скроет пред небесами за то, в каком виде оставите Русь.
— Тебе бы в монахи идти, Аника, лезть на Афонскую гору и оттуда людей учить.
— Доведется, — с каменным лицом откликнулся Аника, — и надену вериги, коли руки не смогут уже саблю держать.
Чтобы сменить тему, Басманов кивнул головой на изуродованную кисть казачью:
— А сию отметину кто тебе оставил? Верно Козодой говорил — ногайцы?
— Булава ногайская была, — потемнел лицом казак. — Рука тоже басурманская люто творила. А попался я под ту руку через дела своих, русских.
— Предали тебя?
— Предали, княже.
— А кто же? В своей ватаге варнак нашелся?
— Не гневайся, — Аника вдруг замкнулся, — но не стану ничего говорить.
— Отчего же?
— Высоко сидит тот, кто меня и ватагу казачью нехристям продал. Очень высоко полет его. Даже тебе, княже, не дотянуться пока.
У Басманова вертелся на языке вопрос, но испугался он ответ услышать, который чаял, и смолчал. Про себя же думал: «Бывал Курбский на югах, аккурат ногайцев замирял. Много у него в их стане друзейприятелей образовалось после похода на Дон. Неужто он повинен в калеченье Аники?»
— Не станешь говорить, так и оставим. — Князь поднялся. — Куда Ярослав провалился?
— Здесь я, княже, — вошел Ярослав.
— Сыскал ли ты мне капитана, что не убоится в море выйти, как война грянет?
— Нет такого в здешних землях, — развел руками Ярослав, — и у ляхов нету. И среди свенов в Ругодиве не сыскалось.
— Неужто все эти племена басурманские в витальеры подались, или ордену служат? — подивился Басманов.
— Многие в разбойники идут, это верно, — согласился Ярослав, — дурное дело — не хитрое. Но в основном идут к купцам в охранители. А воевать не желают. Жаль того датчанина, верой и правдой нам служил.
— А может — жив еще? — вскинулся Аника, который был уже поверенным во всех делах Басмановских. — Никто не видал тела его, остов корабля не берег не выкидывало.
— Море без остатка поглощает, — печально сказал Басманов. — Пучина людям вестей не шлет, коли пожрала христианскую жизнь. Уже и отпеть успели датчан

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35