Усядьтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением.

Замок зла

— Факел поднеси, — едва ли не заикаясь, сказал он.
Козак, игнорируя растерянные взгляды спутников, зачерпнул за бортом воды, плеснул на физиономию пленницы и вновь провел по щеке.
Там, где влажные пальцы касались кожи, остались светлые следы, будто кожа слезла.
Женщина слабо застонала.
— Дайка я, — Аника еще раз плеснул в лицо таинственной полонянки водой и бесцеремонно принялся вытирать его найденной на дне лодки мешковиной.
Грим, покрывавший лицо, сполз, отвратительно исказив черты миловидной мордашки. В неровном свете факела взорам предстала не симпатичная женщина, а омерзительная старуха, вся в морщинах, словно печеное яблоко.
— За борт ее, — прошептал, крестясь, Козодой. — Брюхо вскрыть, чтобы не всплыла, и в воду.
— Я тебя самого сейчас в воду спихну, — проворчал князь. — Эка невидаль — старуха! У меня Ярослав в остроге мается, да и тебе он не чужой.
— А вот и зеркальце, — заметил Аника, быстро обшаривший костюм пленницы.
— Дела… — протянул Козодой и зло сплюнул за борт.
На берегу их встретили оба встревоженных заревом дружинника.
Они приняли ношу и пошли, уже не таясь, шумно ломиться к оставленным коням.
Басманов натянул на мокрое тело дожидавшуюся на суку одежду.
— Думаю, — сказал он, — из Фемы наш трофей.
— А то как же, — кивнул головой Аника. — Больше неоткуда. Или уж из самого адова воинства.
«Тебето откуда про Фему известно, — подумал опричник. — Не положено знать, будь ты хоть трижды легендарный на Дону атаман».
Но вслух ничего не сказал.
Подъехали к Ивангороду с первыми петухами. Пленница, кулем свисавшая с луки козодоева седла, то ли делала вид, что все еще без сознания, то ли впрямь была в забытьи.
Их встретил всполошенный голова чернокафтанников:
— Батюшка, княже, да ты живой!
— Как видишь, — нехотя буркнул Басманов, изрядно уставший и продрогший. — А ты чего думал?
— Поутру твои дружинники переполошили весь город, — принялся торопливо рассказывать полковой, труся рядом с конем и косясь на грязные одежды опричника. — Пальбу устроили, за кемто гонялись, а потом заперлись в тереме, никого не пускают.
— Меня, может, впустят?
— Если только тебя. А то грозят всех порубить. Подъехали к терему. Там уже разглядели из окон, кто едет, впустили.
— Ну, и что у вас тут творится, пока князь в отъезде? — спросил Аника у полностью вооруженных дружинников.
— А ты кто есть такой, что допрежь князя ответ требуешь?
— Потом объясню, — отмахнулся Басманов. — Что стряслось?
— Тать какойто прокрался, — сообщил один из воинов, — оглушил Никитку, внутрь скользнул, и прямо в твои, князь, покои. А там Грыня прикорнул на лавке…
— Вот стервец, — вырвалось у Басманова. — Распустил вас Ярослав, совсем страх потеряли! Где он — с живого шкуру спущу!
Тут раздался такой ст

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35